Плацебо. Эффект плацебо.

Эффект плацебоИстория с плацебо, можно сказать, началась во время Второй Мировой с высадки сил Союзников на юге Италии. Операция сопровождалась беспощадными бомбардировками со стороны немцев. Раненых было очень много. Морфина уже не хватало. Поэтому одна медсестра сказала раненому, что вводит ему сильнодействующее обезболивающее средство.

В действительности же ввела соляной раствор. Как-то не удивительно, но подействовало это не хуже морфина. И то, что тогда случилось, стало толчком для трудов и деятельности анестезиолога, у которого медсестра была ассистентом. Анестезиолога, который стал позже реформатором и коренным образом повлиял на дальнейшее развитие событий в фармацевтической индустрии.

Понятие «эффект плацебо» существовало еще до того, как на него обратил внимание Генри Бичер. Впрочем, благодаря именно ему таблетки плацебо явились основой переворота в медицинских исследованиях. До начала пятидесятых прошлого века исследователи обычно анализировали лечебное действие опытных препаратов относительно побочных эффектов, которые были получены с их введением. Бичер же результатами своих исследований с применением плацебо продемонстрировал, что позитивный эффект препаратов не всегда связан с их активным веществом.

С тех пор, как начали «продвигать» эффект плацебо, клиницисты вынужденные были сравнивать эффективность препаратов и относительно плацебо. То, что плацебо была способна запустить механизм выздоровления, было скорее проблемой для разработчиков препаратов, чем явлением, которое бы помогало врачам понять этот механизм. И этот «золотой стандарт», собственно, поэтому и мешал. Потому что долгое время считалось, что эффект плацебо исполняется через легковерность пациентов, а не через наличие в мозге человека определенных психофизиологических свойств.

Идет речь, прежде всего, о препаратах для лечения расстройств центральной нервной системы, бум на которые происходил в 90-х годах. Большинство из которых в период с 2001-го по 2006-й «Управление контроля продуктов питания и лекарственных препаратов США» забраковало еще на стадии клинических испытаний.

И все из-за того, что плацебо было более действенным, чем активное вещество новых препаратов. Мало того, здесь необходимо заметить, что в ходе испытаний опытные препараты сравниваются не только с таблетками плацебо, но и относительно тех препаратов, что уже давно существуют на рынке. Так вот, плацебо «побило» и тех «ветеранов» рынка, благодаря которым прибыль больших фармацевтических компаний в конце 90-х была больше, чем прибыль больших нефтяных.

Получилось так, что ведущим фарм-компаниям сладкая пилюля плацебо поломала всю «малину». Очевидным это стало не только для компаний, которые выступали в качестве спонсоров испытаний, а, прежде всего, для самих практикующих психиатров. Уильям Поттер, давно заметил, что его сочувствие и внимание производят лучший эффект на пациента, чем антидепрессанты и тому подобное. Работая на исследовательскую компанию, он тайком от руководства провел анализ данных многих опубликованных и неопубликованных испытаний.

Результаты этого системного анализа данных оказались весьма интересными. Поттер опроверг предположение, что определенный препарат производит одинаковый эффект независимо от географии проведения испытаний. Оказалось, что в Европе, Америке и Азии один и тот же препарат показывает разные результаты. Что это значило? А то, что при регистрации такого препарата компания-производитель могла подать наилучшие результаты, а потом продавать лекарства там, где они являются наименее действенными. Также было выявлено, что везде, где бы не проводились испытания, плацебо было настолько эффективным, что ставило под сомнение эффективность самого препарата.

Результатом «партизанской» деятельности этого психиатра стала трехдневная конференция в Вашингтоне (2000-й год). Поттер продвигал идею создания общей базы данных результатов испытаний в этой области. Ясное дело, это не то, в чем такие компании могут быть заинтересованными. Но бес с ними, с компаниями, так как речь не о них.

Итальянский клиницист, Фабрицио Бенедетти, потратил пятнадцать лет своей жизни на исследование эффекта плацебо. В ходе своих испытаний он установил, что существует связь между лобовой частью мозга и системой, которая производит опиоид. То есть, связь между той частью мозга, которая отвечает за способность человека прогнозировать события и оценивать их важность, и опиоидом, который является эндогенным (внутренним) обезболивающим в организме человека. Именно эта связь и является основой эффекта плацебо.

Другими словами, плацебо работает посредником такой способности человека, как прогнозирования будущего. То есть, сам по себе прием лекарств и предчувствие того, что они должны помочь, уже производит на человека лечебный эффект. Безразлично, то ли настоящие лекарства, или просто пилюля-пустышка плацебо. И это является доказанным фактом.
Исследователь из Гарварда, Тед Капчук, провел другое исследование. Одну группу участников просто поставили на очередь для участия в испытании. И предчувствие того, что их будут лечить, уже осуществило определенный позитивный эффект.

А второй группе просто давали плацебо. Конечно, информируя испытуемых, что лечат их новым эффективным препаратом, но при этом не проявляя к участникам особого внимания. Группа под третьим номером получала то же плацебо, но отношение к ним было другим - это и внимание, и расспрос о симптомах, сочувствие, подбадривание. Не удивительно, но именно в этой группе наблюдались наилучшие результаты. И к тому же, они имели долговременный эффект. Что, как считалось раньше, является не присущим для плацебо.

Теперь многие фармацевтические компании проводят исследования в этом направлении. Конечно, никто этого особенно не афиширует, и результаты не оглашает. Но, ирония судьбы заключается в том, что игнорирование эффекта плацебо и попытки больших фармацевтических компаний заработать на препаратах для лечения расстройств центральной нервной системы закончились осознанием того, какой мощный лечебный потенциал имеет в себе мозг человека.